Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

ya

Питер де Хох. "Женщина, чистящая яблоки."

На крыше аист вьёт себе гнездо.
Шарманщик, весь в лохмотьях и седой,
Бредёт по Дельфту.
Гоняясь за сверкающей звездой,
Как бабочки, над сумрачной водой
Мелькают эльфы.
А в доме, что стоит который век,
Живёт и тихо дышит человек.
Камин не стынет.
И ласковая женская рука
Неспешно гладит яблокам бока
В большой корзине.
И, погрузившись в сказочный уют,
Те яблоки не сгинут, не сгниют.
Жизнь милосердна.
И девочка, что яблоко грызёт -
Она не повзрослеет, не умрёт.
Она бессмертна.PiterDeHooch
ya

Орфей

Любил прекрасную дриаду
певец и музыкант Орфей.
Но приползла гадюка с ядом,
Послав дриаду в мир теней.
Орфей стонал, как стадо выпей,
Он рвал рубаху на груди.
Но тут Аид сказал: "Ты выпей,
И завтра в гости приходи."
С утра, открыв Казбека пачку,
Орфей с Аидом перетёр.
"Я отпущу твою скрипачку -
сказал Аид - но уговор! -
Ты забирай её, конечно.
Их у меня тут тридцать три.
Иди отсель, мой друг сердечный,
А взад на девку не смотри.
Что было дальше - не открытье,
Хоть сам Всевышний попроси -
Когда вас просят "не смотрите",
Не оглянуться нету сил.
С тех пор не спится бедолаге.
Он полысел почти на треть.
И день и ночь гундосит шлягер
"Я оглянулся посмотреть."
ya

Двустишия

уж полночь близится где герман
орала золушка впотьмах

плывите и не беспокойтесь
корабль сделан из говна

опять в лонг лист я не попала
ведь я же метр пятьдесят

застраховал себя от смерти
аркадий на пятнадцать лет

турист гуляя по парижу
нашёл в кустах пале рояль

сдавал экзамен с автоматом
и сразу получил зачёт

я очень жалостливый парень
всегда жалею вам добра

nohead_cigarette

Золушка и Еврипид (древнегреческая пиеса)

Действующие лица:
Гидра Андромачеха с двумя запасными головами дочерей - страшное древнегреческое существо, неспособное к эмпатии, дальняя родственница Харибды.
Первая запасная голова - Дуропифия.
Вторая запасная голова - Мегермафродита.
Блендамеда - падчерица Андромачехи - очень древняя греческая девушка, по преданию вышедшая из пепла морского.
Папас Мамандопуло - сын греческого царя Николакосанидворакоса, известный на всю округу сандалист.
Спокойный Тазепам, деликатный Лубрикант, быстроногий Ортодонт, велеречивый Логопед, яростный Фестал, беспокойный Пурген, красавчик Тухес - друзья Папаса.
Суппозитории - богини обуви.
Эмпедокла Кузьминишна - богиня приятной неожиданности.
Зевс - председатель олимпийского комитета.
Моисей - предводитель еврейского дворянства.
Катарсис - мифологическое невидимое существо. Обитает в районе поджелудочной.
Хор - 15 человек живых людей со скорбными лицами, но без музыкальных инструментов. Чувствуют чужое горе, как своё собственное.
Дифирамбы - прислужники. Постоянно пребывают в состоянии экстаза.
Сандалия, древнегреческий таракан, смоква, колесница, три столовых ложки оливкового масла, вакханки и прочие гневные дреки.


Действие происходит в скромном жилище Андромачехи с ионическими колоннами киклопической кладки и очагом. При входе в жилище - храм Аполлона, у левой стены уютно расположился храм Афины, у правой - алтарь Палимпсеста. На стенах развешены оракулы. В глубине сцены - дворец юного Папаса.
Перед очагом грустно сидит Блендамеда в чёрном пеплосе. Её белые руки перебирают пшеницу.


Пролог

Блендамеда (по уши в пшенице):
Бедный отец мой женился вторично на страшной
словно Медуза Горгона античной старухе.
День ото дня увязаю по горло в пшенице.
Времени нету реально пойти на тусовку.
Раньше, бывало, с Сизифом ходили на гору.
Там были наши - Орфей, Прометей, Ниобея.
Нынче ж загружена нудной домашней работой
и заливаюсь слезами с оливковым маслом.


Выходит хор:

Ойя, ойя, слёзы не лей,
ойя, ойя, счастье тебя найдёт
в зарослях санторини.

Эписодия 1

Входит Андромачеха, играя на кифаре.

Андромачеха:

О, Блендамеда, ленивая дочь Какосферы!
Нынче на пир отправляюсь я к Папасу в гости.
Видишь хитон мой? Совсем он к богам прохудился.
Дырка на дырке. На пир в нём идти неприлично.
Сшей-ка мне новый, ленивая дочь Спидометра!
Чтоб восхищались хитоном Кастратий, Карбон и Громада.


Хор (воздевая руки к нёбу):

Руби ей голову, Блендамеда!
Блендамеда берёт садовые ножницы и отрубает Андромачехе голову. На месте отрубленной появляется голова Дуропифии.

Дуропифия:

И мне, и мне хитон!


Хор (заламывая берёзу, растущую неподалёку):

Руби ей голову, Блендамеда!

Блендамеда берёт кочергу и рубит Дуропифии голову. На месте отрубленной появляется голова Мегермафродиты.


Мегермафродита:

И мне, и мне хитон!


Хор (обращаясь к Блендамеде):


Ну ты попала!


Эписодия 2


Блендамеда шьёт три хитона. Входит колесница, в которой сидит Андромачеха с тремя головами.


Блендамеда:


Как бы мне к Папасу нынче попасть на пирушку.
Жизнь молодая проходит, утехи не зная.
Скоро состарюсь и мраморной пылью рассыплюсь
мудрым богам и туристам тупым на потеху.


Андромачеха и три головы уезжают на пир вглубь сцены, зловеще хохоча по-древнегречески.


Хор (воздевая ноги к небу):


Отмщенья, отмщенья!

Эписодия 3



Входит Эмпидокла Кузьминишна с тимпаном в руках, попивая лавровое винцо.
Эмпидокла Кузьминишна (пьяная в дым):
Слёзы утри, круглоикрая дочь Какосферы.
Вот те сандалии двадцать седьмого размера.
Вот колесница. Она тараканом влекома.
Мчи же на пир, услаждай себя песней и танцем.
Но не забудь и домой возвратись ровно в полночь.
А позабудешь - всё в смокву тотчас превратится.


(исчезает в Коринфском проливе)


Хор:


Поторапливайся, балда, одна сандалия здесь, другая там.


Эписодия 4


Пир во дворце Папаса в глубине сцены. На ложах возлежат Папос, Спокойный Тазепам, деликатный Лубрикант, быстроногий Ортодонт, велеречивый Логопед, яростный Фестал, беспокойный Пурген и красавчик Тухес, поедая оливы чужими руками. Им прислуживают дифирамбы.


Папас (заметив Блендамеду, падает с ложа):


Дева вошла, красотою затмив Геркулеса.
Чувствую я, что с ней кашу сварить не проблема.
Сердце моё продырявлено бойким Эротом.
Прав был дельфийский оракул - попал я конкретно.


Хор (Блендамеде):


Кокетничай, балда!


Блендамеда вращает глазами. Папас и Блендамеда прячутся от любопытных глаз под золотым руном, услаждая себя узо. Вакханки, лоханки, кариатиды, миазмы и друзья Папаса пляшут, размахивая лавровыми вениками.


Хор (прижав виски к ладоням):


В Петропавловске-Камчатском полночь!


Блендамеда бросается в другой конец сцены, теряя одну сандалию.


Эписодия 5


В одном углу сцены грустит Блендамеда. В другом - скорбит Папас, прижимая к груди сандалию и оглашая окрестности душераздирающими воплями:


Вот, что осталось от юной прекрасной богини!
Нет мне покоя, дриады совсем не вставляют.
Жизнь ли окончить под солнцем, подобно Икару?
Иль со скалы бултыхнуться, подобно Эгею?
Над сценой появляются Суппозитории и висят.


Хор:


What the fuck?


Суппозитории:


Харе рыдать, ведь Микены слезам не поверят.
Деву ищи, примеряя сандалию эту.
Та, что наденет сандалий без всяких усилий,
будет служить и женою, и верой, и правдой.


Хор:


Все на примерку!


Эписодия 6


Папас примеряет сандалий Блендамеде на правую ногу. Блендамеда роется в горе пшеницы и достаёт второй сандалий. Папас и Блендамеда падают заживо друг другу в объятия, и лежат, как подкошенные.
С горы Олимп медленно спускается Моисей.


Моисей:


Не укради, не убий, не желай, не работай в субботу...


Хор:


Кто это, кто?
Убирайся немедля в Израиль!


Моисей испуганно убегает.


Появляется Зевс со скипетром и кимвалами.


Зевс (простирая руки к Папасу и Блендамеде):


Вот как любовь победила Инцест и Препону!
Пусть же об этом узнают в Торжке и Колхиде!
Волей богов вас замучают пыткою счастьем.
(Поворачиваясь к зрителям):
Ну, заходи же скорей, долгожданный Катарсис!


Хор отходит в сторону, оступается, падает куда глаза глядят и погибает,


Появляется невидимый никому Катарсис и слоняется по сцене.


Долгие, продолжительные аплодисменты.
ya

(no subject)

Прожить сверчком за печкой изразцовой,
Свистеть под нос, не разбирая нот.
Не слышать лжи, не знать худого слова.
Закрыв глаза, прожить, как юркий крот,
Копающий подземный небосвод.
Прожить, как рыба, рта не раскрывая,
Плывя по глади серенькой реки,
Молчать, когда двуногих злая стая,
Зажав тебя в железные тиски,
Ударит головою об мостки.
ya

(no subject)

" A тогда мы сравнивали наши версии: я, не расслышав, пел «Под небом голубым», а у него [Хвостенко] - «Над небом голубым». Принципиальная богословская разница, о которой мы тогда, в Париже, заспорили в четвертом часу ночи. Мы сравнивали наши версии. Я ему говорю: «Как автор ты, естественно, обязан поддерживать свою версию, но я эту песню услышал и запомнил вот так, и мне представляется, что рай не обязательно искать где-то в другом месте, мне кажется, что его можно увидеть на Земле». По-моему, он оценил мою точку зрения." (Гребенщиков)
skepkoi

"Тихий Дон"

Если у кого-то завалялся памятник нерукотворный, прошу водрузить его в мою честь, ибо я посмотрела целых восемь серий "Тихого Дона". А как иначе? Бог, говорят, терпел и нам велел.
Начнём с хорошего. Взять на себя задачу обработать такой сильный драматический материал - это надо иметь guts, как говорят у нас в Одессе, а в дословном переводе на русский - внутренности надо иметь. Запечатлеть Тихий Дон на экране - это вам не лебеду в огороде сажать.
Но в этом случае уж лучше бы Урсуляк сажал лебеду.
Ознакомившись с некоторыми комментариями зрителей, условно разделила их на две группы - тех, кто плачет, и тех, кто плюётся. Плачут, я полагаю, те, кто романа не читал.
Плакала и я. Это были скупые женские слёзы разочарования. Когда ждёшь коня на белом принце, а конь приходит в пальто, да ещё без стука.
Обозначу впечатления штрихами, по порядку.
1.Григорий:
"Молодой, чернявый; турок, как все Мелеховы" предстаёт в сериале в виде актёра Евгения Ткачука - мелкого, похожего на турка, как я на Анастасию Волочкову, с повадками и ужимками мелкого жулика, разговаривающего каким-то бабьим гунявым голосом. Самое грандиозное в Григории - это приделанный к нему Нос. (именно так, с большой буквы) Судя по всему, ему приделали даже не один нос, а сразу несколько. Из-за этого мимические мышцы сокращались плохо (тут я его обвинять не могу, если бы мне присобачили столько чужих носов, ещё неизвестно как бы я сокращалась). Восемь серий Григорий ходит приблизительно с одним и тем же выражением лица. Иногда оно (выражение) более трагическое, иногда - менее, но в целом перепады настроений удаются ему неважнецки. Остаётся только удивляться, что из-за этого мужичка так убивались две прекрасные женщины. (хотя чего только в этой жизни не бывает!)
2. Аксинья. Симпатичная. Голубоглазая. Молодая, но не с чувственным оскалом. От образа Аксиньи осталось только одно имя. Ау, Аксинья! Где ты? Под матрасом? Нет там. Под кровать закатилась? Нет Аксиньи.
3. Говорок. Актёры очень стараются шокать, гэкать и вечерять, но получается плохо. Хреновенько получается пока. Вот представьте, увидели вы под мостом спящего бомжа, разбудили его, а он вдруг заговорил на чистом французском. Представили? То-то и оно.
4. Антураж, одёжа. Все накрахмалены. Косят в белоснежных одеждах, немного побрызганных водой, чтобы обозначить наличие пота от тяжёлого физического труда. Зато сколько было радости, когда я углядела на плечах одной из героинь розовую скатерть, которая покрывала (извините за выражение) стол в нашей питерской квартире! Я даже перемотала назад, чтобы убедиться, что это наша скатерть. И таки да. На душе как-то потеплело от радости узнавания.
5. Наталья. Даша Урсуляк. Большого протеста на вызвала. Милая такая девочка, правда, после повреждения себя косой, она скособочилась буквально на 5 минут, а уже в следующей серии шейку держала прямо. Но тут, видно, папа недоглядел.
6. Дуняша. Бешеная девочка с белой волосой. Навидалась таких, отдыхая каждый год в Прибалтике. За мной даже ухаживал один такой, но мальчик, Гастон Петрович его звали.
7. Природа. Хороша. Много природы, просторов, раззудения плеч, размаха рук.
8. Музыка. Дайте мне яду. Эта сволочь включалась каждые три минуты. Очень правильный приём. Если главным героям не удаётся изобразить страсть, радость и много других разнообразных чувств, трагическая мелодия всегда настроит на нужный лад. Делать уже ничего не надо, знай зыркай глазами, остальное музыка доделает.
Вот основные восемь пунктов по количеству просмотренных серий.
А в целом жаль, что сериал получился глянцевым и ненастоящим.
ya

Колыбельная

Лыжи у печки стоят,
мышка за печкою спит,
месяц кончается март,
дверь ни одна не скрипит.
Рыбки уснули в пруду,
ранняя всходит звезда,
птички уснули в саду.
Снизу кричат поезда.
Нам надо песню допеть,
глазки скорее сомкни.
Что ж ты стоишь на тропе?
Спи, моя радость, усни.
green

Жванецкий о женщинах

Если бы я был женщиной, я бы вел себя совершенно иначе. Я был бы умный, обаятельный, юный, веселый и счастливый. У меня была бы куча поклонников, но при встрече со мной я бы растерялся и умолк. С этим не шутят. Я бы влюбился в меня и стал моей женой.
Ужас, как я успеваю проснуться умытой и причесанной? И почему в любое время суток на мне платье, юбка, жакет и белые зубы? Где я научилась ремонтировать квартиру? А как я терпелива с ним, то есть со мной. Я от него безумею и теряю дар речи. Это ж надо, чтоб так повезло. Какой он у меня, боже. Я живу ради него, я помогаю ему во всем и работаю специально, чтобы не сидеть дома. Но когда нужно, я рядом. Днем, вечером, утром. Всегда, когда нужно. И всегда, когда не нужно, меня нет. Где я, я не знаю сама, но рядом меня нет.
Как я перерабатываю эти дурацкие сосиски и вокзальные шницели в такую стройную фигурку, не знаю сама. Я еще печатаю на машинке и танцую в одном шикарном ансамбле. Поэтому я большей частью в Париже и Мадриде. Звоню из Мадрида и прошу вовремя поливать цветы. Там умолкает музыка и кто-то отвечает: «Ладно». А через два месяца втаскиваю чемодан. «Включи, милый, это какое-то новое видео, ты же знаешь, я в этом плохо разбираюсь. Да, чуть не забыла – вот ключи, это новое „пежо“ для тебя и новое пальто для твоей мамы».
Потом я снова иду на репетицию, чтобы присутствовать и отсутствовать одновременно. Да, еще шью и правлю текст. Я – его запоминающее, отвечающee и стирающее устройство. Да, чуть не забыла, я же счастлива с ним. Тьфу ты, господи, как же я могла забыть! Он же мне не простит. Опять будет скандал. О боже, как я забыла... Теперь на неделю хватит. Он же не отстанет, пока я со слезами всеми святыми не поклянусь, что я счастлива. Нет, ну он действительно очень хорош. Ну, во-первых, умен. Во-вторых, аккуратен, в-третьих, остроумен, справедлив к окружающим и, в общем, ко мне.
– Ты уже вернулся?..
– Сегодня у нас в редакции небольшое совещание ведущих друг друга редакторов. Мы договорились без жен. У одного она заболела, остальные не хотят его подводить. Срочный номер – требуют газету за 1 мая к 10 апреля. Новый почин, и мы все наперебой согласились, и может так случиться, и это совершенно точно, что я приду ночевать к утру. Ты уж не сердись.
– Что ты, что ты! Я думала, тебе нравится, когда я не сплю и жду тебя, но тебе нравится, когда я сплю и жду тебя. Я буду волноваться, но не скандалить, а поздравлю тебя с возвращением в родной дом, где мы ждем тебя и твоих приходов. Я и эти дети. Мы там, где ты нас оставил. Вернешься и найдешь нас. Я твое создание. Образец зависимой независимости, глуповатой мудрости, физической силы, сохраняющей женственность.
Я всю твою жизнь взяла на себя. Ты только пиши. Это все, что тебе осталось.